Образно говоря, каждая экономика болеет по-своему, в зависимости от имеющегося иммунитета и сопутствующих проблем. Соответственно, и лечение должно быть индивидуальным.
Еще задолго до нынешнего кризиса российская экономика страдала «голландской болезнью»1, и именно здесь истоки многих сегодняшних проблем. «Голландская болезнь» обусловила современную бюджетную и налоговую политику, сформировала денежно-кредитную и эмиссионную модели, с помощью, которых российское правительство пытается бороться с кризисом.
Половина федерального бюджета формируется за счет нефтегазового сектора. По оценкам Всемирного банка он создает 20% ВВП России. Многие отрасли экономики (обрабатывающая промышленность, торговля, сфера услуг и т.д.) напрямую зависят от сырьевого сектора, поскольку их рост связан с доходами населения, которые до настоящего времени обеспечивались высокой прибылью от продажи нефти и газа.
Успешное преодоление кризиса для России в значительной степени зависит от цен на нефтяных рынках. Согласно прогнозу Института экономики переходного периода, при цене нефти в 95 долл. за баррель у нас серьезных проблем не будет, несмотря на развитие кризиса в мире. Начиная с цены в 50 долл./барр., наступает девальвация рубля (35-36 руб./долл.). Если меры государственной поддержки будут эффективны, нам удастся удержать курс на этом уровне. Однако доля государственного регулирования на фоне объективного фактора не столь высока. При падении цены на нефть ниже 30 долл./барр., независимо от эффективности антикризисных мер, отечественная экономика впадет в состояние рецессии, а девальвация рубля будет значительной (более 43 руб./долл).
По данным Счетной палаты России, при цене нефти 70 долл./барр. дефицит федерального бюджета в 2009 г. составит 1113,3 млрд руб., при цене 50 долл. – 2472,4 млрд; 30 долл. – 3832,2 млрд. При любом из этих сценариев отечественная экономика не сможет обойтись без средств Резервного фонда, а размеры его не безграничны.
Что касается иммунитета, то он оказался слабым. Проблема, которая сегодня очень остро проявляется, – институциональное отставание в развитии. В российской экономике образовались «ножницы», которых в экономиках развитых стран попросту нет: очень хорошие макроэкономические показатели и очень низкий уровень институциональной среды. В первую очередь это касается монополизации рынка, легитимности и защиты собственности, работы судебной системы, колоссальных трансакций, связанных с коррупцией и нерыночными методами регулирования.
Парадоксально, но факт: при показателях, в целом значительно лучших, чем у американской экономики, а также при наличии больших резервов наши инвесторы вкладываются не в свободно конвертируемый рубль, а в ненадежный доллар и казначейские обязательства США. Это означает только одно: инвесторы больше доверяют падающим экономикам развитых стран, чем растущим экономикам стран развивающихся. Поэтому при выработке антикризисных мер у нас и на Западе применяются разные подходы в определении приоритетов.